Синего. На ее родной планете национальное блюдо – изопропиловый спирт.
Литров пять в день выпивает. А еще на Земле пристрастилась употреблять сжиженный этилмеркаптан, но мы ей много не даем, заботимся об сохранении ее двухметровой талии.
Чего там боятся? Кто заслужил – будьте любезны, получите по шее.
А кто хороший человек – садись с нами, шашлык-машлык будем кушать, вина пить, песни петь.
«Несколько» — это больше трех.
Допустим, четыре.
Ну и нафига? Ей столько?
Нужно заметить: Вшивая только недавно поменяла клавиатуру, до этого у нее была какая-то убитая, постоянно ставила лишний пробел.
Засрала ее, видать, дальше некуда, она и сдохла вконец.
И вообще, одна клавиатура на четыре компьютера – какое-то извращение.
Гениев не может быть много.
Это бездари собираются во всякие клубки и строят из себя не пойми кого, воюя за свое место под Солнцем.
А нам воевать ни к чему: пару слов произнесли – там уже истерика на всю деревню, крики «Погром!», брызги желчи и бегство на все четыре стороны.
Отличная вещь. Мы на нем делали реплики воблеров известных производителей, работают ничуть не хуже оригиналов.
А в производстве – вообще незаменимая.
Да и в быту тоже.
Ой, мне! Что же Вы наделали и как посмели? Особенно с учетом Вашего участия в жизни ДС. )))
Видел: весь прушный кагал, возглавляемый внезапно вдохновившейся Вшивой ленкой, пустился в пляс, замелькали рога, хвосты, копыта и что-то там обрезанное под самый корень.
Найду время, раздам им на орехи.
А всех дел-то – рассказанная правда об одном из эпизодов своего детства.
Подумаешь, еврейка, тоже мне, эка невидаль.
Тут я где-то уже рассказывал, появилась у нас на службе юная барышня. Что нас приколола: ко всем стала обращаться на «ты», даже к нам-старикам – заслуженным трактористам-пингвинологам Российской Федерации.
А мне она сходу заявила: «Я еврейка».
«И?» — поинтересовался я.
«А чтоб ты знал».
Я выпал в осадок. )))
А по молодости лет липли они к нам – дай дорогу. Чуть какой отличник или у кого родители не просто так – обязательно вились вокруг. Смешно нам это было. Но мы, конечно, своего не упускали. )))
Ща, расскажу две истории.
Значится, первая, чтобы у кассирши кукуху сорвало.
Есть у меня неофициальный друг детства. Неофициальный – потому что родители плотно общались, матушка его работала на телевидении, а тятенька – в каком-то серьезном ВУЗе ректором.
Единственное, что нас объединяло – страсть к рыбалке.
В общем, трудился он в неком НИИ, и там его взяла в оборот таки наша барышня. Прям, пылинки с него сдувала, окружающие не нарадовались.
А потом – хопа! – забеременела и сказала: «Все, товарищ, ты свое дело сделал, об интиме забудь, но я с тобой еще не закончила».
Оказалось, там целая шайка была: мамаша еейная родила трех дочерей от разных небедных мужчин, замуж ни за кого не вышла, сосала с них деньги и прочие материальные блага, и дочерей воспитала по своему образу и подобию: каждая нашла лошка с богатыми родителями, зачала от него, и села на шею.
Обеспечив свое существования, члены шайки переставали работать и жили на вытребованное по стандартной схеме: деньги, квартира, машина, дача, оплата хочушек и всего прочего.
Так до сих пор и живут, передавая соответствующие навыки своему подрастающему поколению.
История вторая.
Валера Медведь. Рассказывал про него. Здоровый, как черт, но добрый – дальше некуда. Литр съедал – и хоть бы хны.
Жена ушла, бросив его с тремя детишками.
Погоревал мужик, помучился, познакомился с еврейкой. Любовь-морковь и все такое.
Оказалась – отличная барышня. Симпатичная, заботливая, чужих детей восприняла как родных, и гнильцы-то – вообще никакой нет.
Очень мы ее уважали и уважаем. До сих пор живут, бед и горя не знают.
Может, родители ее как-то не так воспитали, или тоже были хорошими людьми – кто ж его знает, но факт остается фактом.
Две эти маленькие истории вызвали бы не меньший разрыв пукана у прушных жидов, чем Ваш рассказ.
Ну и пусть. Меня не волнуют шовинистские истерики озверелых националистов.
Чего и Вам рекомендую.
Значится, «Краткая литературная рецензия от Ю.А. Могилкина»
«Светлана – оно такое хорошее имя и, вроде бы, придумал его поэт и филолог А.Х. Востоков:
«Светлана в Киеве счастливом
Красой и младостью цвела
И изо всех красавиц дивом
При княжеском дворе была.
Но более еще сияла
Душевной прелестью она,
С приятством кротость съединяла,
Была невинна и умна,
Князей, богатырей и гридней
Всегда текла толпа за ней.
«Светлана Лады миловидней!» —
Баяны напевали ей…».
«Светлана и Мстислав», 1802г.
Но Востоков, как поэт, популярностью у современников не пользовался, зато его идею насчет Светланы подхватил Василий Андреевич Жуковский, в 1812 году создав одноименную балладу:
«Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
Снег пололи; под окном
Слушали; кормили
Счетным курицу зерном;
Ярый воск топили;
В чашу с чистою водой
Клали перстень золотой,
Серьги изумрудны;
Расстилали белый плат
И над чашей пели в лад
Песенки подблюдны»…
Правда, для этого он в очередной раз перелопатил Бюргеровскую «Ленору», но кого оно в те времена волновало?
Зато «Светлана» произвела эффект разорвавшейся бомбы, а придуманное имя прочно вошло в обиход.
Так вот, нашей Светлане Николаевне удалось создать весьма нехилое такое произведение, основанное на ряде событий, произошедших в детстве и юности автора.
Эти события касаются ее взаимоотношений с одноклассницей, с ее родителями, собственной семьей и другими людьми, окружавшими Светлану Николаевну в описанный ею период.
Рассказ ведется от первого лица и начинается со сцены знакомства двух главных героинь – девочки Светы и девочки Симы.
Дальнейшее повествование строится на событиях, произошедших в их жизни: школьная дружба, размолвки, снова дружба, разлука, встречи и, наконец, финальное расставание навсегда.
Несмотря на то, что события восстановлены по памяти, Светлане Николаевне удалось не только основательно показать характер основных действующих лиц и его изменение со временем, но и легкими мазками четко обозначить черты и личность второстепенных персонажей.
Например, описывая родителей Симы, Светлана Николаевна дает более чем ясную картину эти людей:
«Родители ее — врачи, гинекологи или урологи, приехали в наш молодой бурно развивающийся северный городок из Ленинграда и сразу же получили большую трехкомнатную квартиру в новом трехэтажном доме. Папа, длинный тощий брюнет с нервным лицом, устроился зав. отделением, и мама, круглая как бочка на тонких ножках, — там же, врачом. Ее рыжевато-каштановые (хна и басма) волосы всегда были уложены крупными кольцами.
У них была домработница…».
И читатель сразу же понимает: что за люди затесались в отечественный социум, пусть даже и врачи, но никак не подвижники.
Или про свою матушку:
«В 9-ом классе нашим учителям подарили поездку в Лениград на все каникулы. Мама, учитель, взяла и меня с собой…
Мы купили билеты в Мариинский театр на балет «Щелкунчик»».
Учитель – не хухры-мухры, это очень и очень уважаемый в обществе человек, ну и, конечно же, посещение Мариинки – тоже показатель.
В рассказе автору удалось удачно передать детскую непосредственность наивной школьницы, ее непонимание некоторых вещей, с которыми она столкнулась первый раз в жизни:
«Однажды Сима сказала:
— У меня есть страшная тайна. Но только ты никому не говори!
— Хорошо, — пообещала я, сильно заинтригованная.
— Пойдем в туалет, — сказала она и зачем-то повела меня туда.
Там она с вытаращенными глазами раскрыла эту свою «страшную тайну»:
— Я — еврейка.
— Ну и что? — Пожала я плечами, сильно разочарованная в ее «страшной тайны».
Теперь настала очередь сильно разочароваться Симе в том, что меня не сразила наповал ее тайна.
Она еще больше вытаращила на меня карие глаза и оскорбленно возмутилась:
— Как же, я — еврейка! Ты что — не понимаешь?
— Ну, и что тут такого? — Продолжала я настаивать на своем непонимании.
Сколько же нам лет тогда было? Что-то от 8 до 10»,
«Однажды Сима что-то заигралась с этими куколками и стала проводить какие-то манипуляции с куклой-парнем, елозя им по моей куколке-девушке, криво улыбаясь при этом и слюняво что-то бормоча. Я остолбенело смотрела на это»,
«Вот здесь у меня случился шок — она не предложила нам раздеться. Она знала, что мы пришли ненадолго, но не до такой же степени! Я не подозревала о таких духовных метаморфозах бывшей подруги. Я впала в ступор. Не могла говорить. Решила отсидеть свои пять минут и молча удалиться. Это не прием, это оскорбление.»
«Но Сима вдруг оживилась, даже чуть ли не слеза появилась в ее глазах, и с волнением похвалила мои стихи. Я узнала свою чувствительную подругу. Сима подскочила к книжному шкафу, достала оттуда маленький сборник Фета и подписала его: «Светоньке от Симы. Пиши стихи. Они у тебя очень хорошо получаются. Сима».
Вот это меня тронуло — книжки дарить, дефицитные, да еще и не совсем ее, а из семейной библиотеки, — это тогда дорогого стоило. Она растопила мой холод. Мы распрощались, решив возобновить переписку».
Рассказ можно рекомендовать для изучения в средних школах Российской Федерации, потому что не только взрослые, но и девчонки его с удовольствием прочитают, некоторые увидят в Свете себя, а в Симе и Оле – своих подружек.
В повествовании нет ничего лишнего, все воспоминания расставлены по своим местам, стиль изложения напоминает спокойно журчащий ручей, иногда спотыкающийся на камнях – тех самых событиях, вызвавших недоумение юной Светланы Николаевны.
Дошли до меня сведения о том, что некоторые жидовствующие русофобы-эмигранты остались очень недовольны этим замечательным рассказом и позволили себе некорректные высказывания по адресу его автора.
Что я могу сказать насчет данного повода?
Да пошли они в жопу – все эти кассирши, охранники, курьеры и весь прочий человеческий шлак, ненавидящий русскую литературу и ничего в ней не понимающий.
Юм Адонаевич Могилкин — гвардии подполковник тракторно-пингвинологической службы, почетный потомственный пивовар, заведующий Крыжопольской пилорамой №1 имени Марфы Посадницы, судовладелец».
Международный литературный альманах «Наши в городе» №96325645 от 01 сентября 2026г. МСК-СПб-Париж.
Ну, как же, не заказывает? Когда-то, по совету Наты, она сломя голову бросилась приобретать сатисфайер, но что-то там напутала с заказом и ей прислали черенок от комсомольской лопаты. Использовала ленка его по прямому назначению, или запихнула в другое отверстие – история об этом умалчивает, а сама Вшивая молчит, не признается – стыдно ей – одинокой никому ненужной старухе – публично расписываться в своем половом невежестве.
Синего. На ее родной планете национальное блюдо – изопропиловый спирт.
Литров пять в день выпивает. А еще на Земле пристрастилась употреблять сжиженный этилмеркаптан, но мы ей много не даем, заботимся об сохранении ее двухметровой талии.
)))
«Достоевскому бы помолчать. Тоже мне моралист! Картежник злостный и педофил».
«Вообще Пушкин, как человек, был крайне неприятным типом. Хуже его был только Лермонтов!»
web.archive.org/web/20260901174724/https://proza.ru/rec.html?2026/08/23/1013
Что-то у них с бестолковкой совсем плохо…
)))
А кто хороший человек – садись с нами, шашлык-машлык будем кушать, вина пить, песни петь.
)))
Фильм – вот он, жив-живехонек:
)))
Допустим, четыре.
Ну и нафига? Ей столько?
Нужно заметить: Вшивая только недавно поменяла клавиатуру, до этого у нее была какая-то убитая, постоянно ставила лишний пробел.
Засрала ее, видать, дальше некуда, она и сдохла вконец.
И вообще, одна клавиатура на четыре компьютера – какое-то извращение.
)))
)))
Болтает много и не пойми чего, однако оно – свойство всех местных шутов. Да и шутов вообще.
Но Таньанька ИИ – наш первый шут, который родом из инопланетян. Есть чем гордиться, ни на одном сайте такого нет.
)))
Это бездари собираются во всякие клубки и строят из себя не пойми кого, воюя за свое место под Солнцем.
А нам воевать ни к чему: пару слов произнесли – там уже истерика на всю деревню, крики «Погром!», брызги желчи и бегство на все четыре стороны.
)))
)))
)))
А в производстве – вообще незаменимая.
Да и в быту тоже.
Грязная совесть, волосатые ноги – что еще нужно кассирше для счастья?
)))
)))
ленка, поди, тоже надеется, что и ее по семейному будут называть «Вошенькой», но пущай обломается – оно слишком жирно для нее.
)))
Видел: весь прушный кагал, возглавляемый внезапно вдохновившейся Вшивой ленкой, пустился в пляс, замелькали рога, хвосты, копыта и что-то там обрезанное под самый корень.
Найду время, раздам им на орехи.
А всех дел-то – рассказанная правда об одном из эпизодов своего детства.
Подумаешь, еврейка, тоже мне, эка невидаль.
Тут я где-то уже рассказывал, появилась у нас на службе юная барышня. Что нас приколола: ко всем стала обращаться на «ты», даже к нам-старикам – заслуженным трактористам-пингвинологам Российской Федерации.
А мне она сходу заявила: «Я еврейка».
«И?» — поинтересовался я.
«А чтоб ты знал».
Я выпал в осадок. )))
А по молодости лет липли они к нам – дай дорогу. Чуть какой отличник или у кого родители не просто так – обязательно вились вокруг. Смешно нам это было. Но мы, конечно, своего не упускали. )))
Ща, расскажу две истории.
Значится, первая, чтобы у кассирши кукуху сорвало.
Есть у меня неофициальный друг детства. Неофициальный – потому что родители плотно общались, матушка его работала на телевидении, а тятенька – в каком-то серьезном ВУЗе ректором.
Единственное, что нас объединяло – страсть к рыбалке.
В общем, трудился он в неком НИИ, и там его взяла в оборот таки наша барышня. Прям, пылинки с него сдувала, окружающие не нарадовались.
А потом – хопа! – забеременела и сказала: «Все, товарищ, ты свое дело сделал, об интиме забудь, но я с тобой еще не закончила».
Оказалось, там целая шайка была: мамаша еейная родила трех дочерей от разных небедных мужчин, замуж ни за кого не вышла, сосала с них деньги и прочие материальные блага, и дочерей воспитала по своему образу и подобию: каждая нашла лошка с богатыми родителями, зачала от него, и села на шею.
Обеспечив свое существования, члены шайки переставали работать и жили на вытребованное по стандартной схеме: деньги, квартира, машина, дача, оплата хочушек и всего прочего.
Так до сих пор и живут, передавая соответствующие навыки своему подрастающему поколению.
История вторая.
Валера Медведь. Рассказывал про него. Здоровый, как черт, но добрый – дальше некуда. Литр съедал – и хоть бы хны.
Жена ушла, бросив его с тремя детишками.
Погоревал мужик, помучился, познакомился с еврейкой. Любовь-морковь и все такое.
Оказалась – отличная барышня. Симпатичная, заботливая, чужих детей восприняла как родных, и гнильцы-то – вообще никакой нет.
Очень мы ее уважали и уважаем. До сих пор живут, бед и горя не знают.
Может, родители ее как-то не так воспитали, или тоже были хорошими людьми – кто ж его знает, но факт остается фактом.
Две эти маленькие истории вызвали бы не меньший разрыв пукана у прушных жидов, чем Ваш рассказ.
Ну и пусть. Меня не волнуют шовинистские истерики озверелых националистов.
Чего и Вам рекомендую.
Как в старом анекдоте:
О жидах или хорошо или ничего!
— Ничего хорошего?
Your text to link...
)))
может быть, он исполнит твое желание?
)))
Интересно, все Таньаньки ИИ свистят как под копирку?
)))
«Светлана – оно такое хорошее имя и, вроде бы, придумал его поэт и филолог А.Х. Востоков:
«Светлана в Киеве счастливом
Красой и младостью цвела
И изо всех красавиц дивом
При княжеском дворе была.
Но более еще сияла
Душевной прелестью она,
С приятством кротость съединяла,
Была невинна и умна,
Князей, богатырей и гридней
Всегда текла толпа за ней.
«Светлана Лады миловидней!» —
Баяны напевали ей…».
«Светлана и Мстислав», 1802г.
Но Востоков, как поэт, популярностью у современников не пользовался, зато его идею насчет Светланы подхватил Василий Андреевич Жуковский, в 1812 году создав одноименную балладу:
«Раз в крещенский вечерок
Девушки гадали:
За ворота башмачок,
Сняв с ноги, бросали;
Снег пололи; под окном
Слушали; кормили
Счетным курицу зерном;
Ярый воск топили;
В чашу с чистою водой
Клали перстень золотой,
Серьги изумрудны;
Расстилали белый плат
И над чашей пели в лад
Песенки подблюдны»…
Правда, для этого он в очередной раз перелопатил Бюргеровскую «Ленору», но кого оно в те времена волновало?
Зато «Светлана» произвела эффект разорвавшейся бомбы, а придуманное имя прочно вошло в обиход.
Так вот, нашей Светлане Николаевне удалось создать весьма нехилое такое произведение, основанное на ряде событий, произошедших в детстве и юности автора.
Эти события касаются ее взаимоотношений с одноклассницей, с ее родителями, собственной семьей и другими людьми, окружавшими Светлану Николаевну в описанный ею период.
Рассказ ведется от первого лица и начинается со сцены знакомства двух главных героинь – девочки Светы и девочки Симы.
Дальнейшее повествование строится на событиях, произошедших в их жизни: школьная дружба, размолвки, снова дружба, разлука, встречи и, наконец, финальное расставание навсегда.
Несмотря на то, что события восстановлены по памяти, Светлане Николаевне удалось не только основательно показать характер основных действующих лиц и его изменение со временем, но и легкими мазками четко обозначить черты и личность второстепенных персонажей.
Например, описывая родителей Симы, Светлана Николаевна дает более чем ясную картину эти людей:
«Родители ее — врачи, гинекологи или урологи, приехали в наш молодой бурно развивающийся северный городок из Ленинграда и сразу же получили большую трехкомнатную квартиру в новом трехэтажном доме. Папа, длинный тощий брюнет с нервным лицом, устроился зав. отделением, и мама, круглая как бочка на тонких ножках, — там же, врачом. Ее рыжевато-каштановые (хна и басма) волосы всегда были уложены крупными кольцами.
У них была домработница…».
И читатель сразу же понимает: что за люди затесались в отечественный социум, пусть даже и врачи, но никак не подвижники.
Или про свою матушку:
«В 9-ом классе нашим учителям подарили поездку в Лениград на все каникулы. Мама, учитель, взяла и меня с собой…
Мы купили билеты в Мариинский театр на балет «Щелкунчик»».
Учитель – не хухры-мухры, это очень и очень уважаемый в обществе человек, ну и, конечно же, посещение Мариинки – тоже показатель.
В рассказе автору удалось удачно передать детскую непосредственность наивной школьницы, ее непонимание некоторых вещей, с которыми она столкнулась первый раз в жизни:
«Однажды Сима сказала:
— У меня есть страшная тайна. Но только ты никому не говори!
— Хорошо, — пообещала я, сильно заинтригованная.
— Пойдем в туалет, — сказала она и зачем-то повела меня туда.
Там она с вытаращенными глазами раскрыла эту свою «страшную тайну»:
— Я — еврейка.
— Ну и что? — Пожала я плечами, сильно разочарованная в ее «страшной тайны».
Теперь настала очередь сильно разочароваться Симе в том, что меня не сразила наповал ее тайна.
Она еще больше вытаращила на меня карие глаза и оскорбленно возмутилась:
— Как же, я — еврейка! Ты что — не понимаешь?
— Ну, и что тут такого? — Продолжала я настаивать на своем непонимании.
Сколько же нам лет тогда было? Что-то от 8 до 10»,
«Однажды Сима что-то заигралась с этими куколками и стала проводить какие-то манипуляции с куклой-парнем, елозя им по моей куколке-девушке, криво улыбаясь при этом и слюняво что-то бормоча. Я остолбенело смотрела на это»,
«Вот здесь у меня случился шок — она не предложила нам раздеться. Она знала, что мы пришли ненадолго, но не до такой же степени! Я не подозревала о таких духовных метаморфозах бывшей подруги. Я впала в ступор. Не могла говорить. Решила отсидеть свои пять минут и молча удалиться. Это не прием, это оскорбление.»
«Но Сима вдруг оживилась, даже чуть ли не слеза появилась в ее глазах, и с волнением похвалила мои стихи. Я узнала свою чувствительную подругу. Сима подскочила к книжному шкафу, достала оттуда маленький сборник Фета и подписала его: «Светоньке от Симы. Пиши стихи. Они у тебя очень хорошо получаются. Сима».
Вот это меня тронуло — книжки дарить, дефицитные, да еще и не совсем ее, а из семейной библиотеки, — это тогда дорогого стоило. Она растопила мой холод. Мы распрощались, решив возобновить переписку».
Рассказ можно рекомендовать для изучения в средних школах Российской Федерации, потому что не только взрослые, но и девчонки его с удовольствием прочитают, некоторые увидят в Свете себя, а в Симе и Оле – своих подружек.
В повествовании нет ничего лишнего, все воспоминания расставлены по своим местам, стиль изложения напоминает спокойно журчащий ручей, иногда спотыкающийся на камнях – тех самых событиях, вызвавших недоумение юной Светланы Николаевны.
Дошли до меня сведения о том, что некоторые жидовствующие русофобы-эмигранты остались очень недовольны этим замечательным рассказом и позволили себе некорректные высказывания по адресу его автора.
Что я могу сказать насчет данного повода?
Да пошли они в жопу – все эти кассирши, охранники, курьеры и весь прочий человеческий шлак, ненавидящий русскую литературу и ничего в ней не понимающий.
Юм Адонаевич Могилкин — гвардии подполковник тракторно-пингвинологической службы, почетный потомственный пивовар, заведующий Крыжопольской пилорамой №1 имени Марфы Посадницы, судовладелец».
Международный литературный альманах «Наши в городе» №96325645 от 01 сентября 2026г. МСК-СПб-Париж.
)))
Только на словах.
)))
)))
)))